Главная > Власть > Сотрудничество с МВФ: проблемы и перспективы

Сотрудничество с МВФ: проблемы и перспективы

«Рецепт спасения экономики Украины», расходится с концепцией инфляционного таргетирования НБУ, которую поддерживает МВФ. Позволю себе отметить, что это далеко не так, хотя действительно считаю, что нам пора начать более критично относиться к отдельным советам, которые даются из-за рубежа, покончив с доминированием в нашей экономической политике идей неолиберализма и обратившись к идеям неокейнсианства. И использовать там, где это уместно, плановые методы в экономике и инструменты стимулирования нашего промышленного роста, в рамках промышленной протекционистской политики.

Так как эта позиция была неоднозначно воспринята в экспертной и журналистской среде, видимо, требуется еще раз, но более развернуто изложить ее суть. Считаю принципиально важным исходить из того, что в нынешнем сверхсложном мире очень трудно найти эффективные решения в рамках какой-то одной макроэкономической ортодоксии, и реальная экономическая политика всегда представляет собой определенное сочетание разных методов, не опровергающих, а дополняющих друг друга. Как говорил великий физик Нильс Бор, одна великая истина не всегда опровергает другую великую истину, но чаще дополняет ее. Это суждение Бора мы знаем как принцип дополнительности.

Основатель монетарной школы Милтон Фридман интуитивно это понимал, когда говорил, что «мы теперь все неокейнсианцы». После мирового кризиса 1929 г. и наступившей за ним Великой депрессии британским экономистом Джоном М. Кейнсом были предложены совершенно новые для того времени методы по выходу из экономической депрессии. И уже к 1960–1970-м годам всем стало понятно (и Фридману в том числе), что ни одно правительство в современную эпоху не решится не поддерживать экономику в стиле кейнсианских (или неокейнсианских) методов. Особенно в случае наступления похожих на Великую депрессию явлений — потому как никому не нужны голод и безработица в 20% от работоспособного населения. Такую поддержку национальной экономики мы увидели, например, в США. Столкнувшись с вероятностью угрозы повторения Великой депрессии, Бен Бернанке и Хэнк Полсон вовсю начали применять неокейнсианские методы (прошу обратить внимание, что Соединенные Штаты являются главным донором МВФ и в весьма значительной степени определяют его политику, причем, прежде всего, в силу одного этого факта).

И США не единственный, но самый яркий пример. Правильно ли это было? Считаю, что да, и так считает большинство наблюдателей мировой макроэкономики. За исключением представителей «австрийской» школы экономики, конечно. Но в нынешнем руководстве МВФ и НБУ, насколько мне известно, нет «австрийцев», а если и есть, то они безусловные оппортунисты, так как «австрийская» школа абсолютно против любого внешнего вмешательства в экономику и критикует за это даже монетаризм Фридмана. МВФ по определению, таким образом, не может руководствоваться теорией «австрийской» экономической школы. Кстати, отмечу, что никогда не выступал и не выступаю против сотрудничества с МВФ. Это своего рода наш страховой полис и гарантия для дальнейшего налаживания связей с другими международными финансовыми организациями. Я был знаком и поддерживаю связи со многими бывшими и нынешними руководителями МВФ. Но я всегда говорил о том, что надо иметь свое мнение, видеть и понимать свою страну, ее противоречия и проблемы, исторические и институциональные особенности, уклад, формировавшийся не только в советское и постсоветское время.

Так в чем же можно усмотреть мое якобы расхождение с политикой МВФ, если я порекомендовал нашему правительству более смело использовать методы, предложенные индийским экономистом неокейнсианцем Рагхурамом Раджаном (который предложил их, кстати, когда работал главным экономистом МВФ, и там его вовсе не считали отступником)? Наше правительство понимает целесообразность применения таких методов. Иначе как можно истолковать запланированное с 1 января 2017 г. повышение размера минимальной заработной платы до 3200 грн, если не как решение из набора метакейнсианских методов поддержки экономики во время кризисных и застойных явлений? Добавлю, что, конечно же, это было сделано в том числе и из гуманистических соображений — для улучшения жизни простых украинцев. Вряд ли отечественные экономические эксперты и журналисты выступают против этого неокейнсианского решения правительства, если, конечно, их интересует суть дела, а не сугубо теоретические дискуссии. Ведь они не хотят, наверное, торжества неких абстрактных принципов таргетирования инфляции в нашей стране, при том что на фоне этого торжества у нас не будет снижаться безработица, а многие будут находиться за чертой бедности — против чего я решительно выступаю, предлагая методы решения этих экономических проблем так, как я их понимаю, в своих статьях.

Тем более что в вышеуказанной статье я вообще не касался вопросов таргетирования инфляции, просто предложив дополнить политику нашего правительства еще и другими методами, принятыми в развитом цивилизованном мире. В теории инфляционное таргетирование — комплекс монетарных мер, принимаемых государственными органами власти в целях контроля над уровнем инфляции в стране. Но, во-первых, как я указал, сам изобретатель монетаризма Милтон Фридман не был против кейнсианских методов и создал теорию, которая современными западными правительствами применяется в настоящее время вместе с неокейнсианскими методами или чередуется с ними.

А во-вторых, инфляционное таргетирование не может быть самоцелью экономической политики, ведь сдерживание инфляции является только одним из методов улучшения жизни населения страны там, где оно предпринимается. И это всегда надо иметь в виду любому аналитику, давая оценку правильности экономической политики правительства и Нацбанка либо оценивая деятельность и суждения того или иного ученого. Известно, что МВФ предпочитает предоставлять странам-заемщикам кредиты в обмен на гарантии проведения антиинфляционной политики. Поэтому понятны намерения Нацбанка проводить политику таргетирования инфляции. Как, наверное, и многие другие специалисты-практики, я не являюсь сторонником точки зрения Милтона Фридмана о том, что причины инфляции лежат исключительно в монетарной политике, то есть что, в соответствии с его мнением, единственной причиной роста цен является увеличение предложения денег, опережающее рост предложения товаров и услуг. Немногие считают, что инфляция в Украине носит сугубо монетарный характер. В реальности инфляция — явление многофакторное. Однако недооценивать влияние монетарных факторов на рост стоимости товаров и услуг было бы необоснованно.

Поэтому Нацбанк в силу стоящих перед ним задач, обусловленных Конституцией и профильным законом, и в рамках имеющихся полномочий и инструментов для их реализации проводит политику сдерживания роста цен. И проводит ее в целом успешно — за десять месяцев текущего года индекс инфляции составил 9,39%. Кстати, отдельные требования МВФ осложняют Нацбанку задачу сдерживания инфляции — приведение тарифов на тепло и газ к рыночному уровню, а это рекомендует МВФ, влияет на уровень цен в Украине. Но с другой стороны, если наша страна нуждается в кредитах МВФ, то приходится выполнять рекомендации Фонда. Или предложить другие пути. Считаю, что наше правительство сегодня в целом на правильном пути, а моя роль как ученого-экономиста состоит в том, чтобы давать ему идеи, которыми оно может воспользоваться, а может быть, и не воспользоваться. Как бы то ни было, я вправе иметь свое мнение независимо от того, нравится оно кому-либо или нет. Так как полагаю, что всякое развитие заканчивается именно тогда, когда все едины во мнениях. В любом здоровом и успешно функционирующем учреждении обязательно должна быть конструктивная дискуссия (как она есть и в науке, поэтому наука и развивается).

Я рад, что она есть и в НБУ, совет которого я имею честь возглавлять. Будет она, надеюсь, и в дальнейшем, потому что в этом и есть залог того, что правительство и НБУ справятся со своими задачами по оздоровлению украинской экономики на путях выхода ее из кризиса. Сотрудничество необходимо Теперь хочу детально остановиться на проблемах и перспективах взаимоотношений нашей страны и Международного валютного фонда, уже много лет являющегося крупнейшим кредитором Украины. Кстати, я позитивно оцениваю тот факт, что в обществе и экспертной среде инициирована дискуссия о целесообразности привлечения нашей страной кредитов от МВФ (особенно буду рад, если нам удастся повысить градус профессионализма этой дискуссии). Несмотря на неоднозначное отношение к некоторым из требований, предъявляемых Фондом к нашей стране, считаю, и еще раз повторю, — Украина в нынешней ситуации не может отказаться от сотрудничества с МВФ. Приведу одну тривиальную, но от этого не менее важную причину.

Представим худший сценарий: Украина не получает запланированный четвертый транш кредита МВФ, который должен составить 1,3 млрд долл. Кстати, если это случится, то страна может не получить и 0,6 млрд евро макрофинансовой помощи от ЕС (да, формально это не взаимосвязанные вопросы, однако выделение или невыделение кредитов от МВФ является своеобразным маркером для других кредиторов). В таком случае международные резервы останутся на уровне 15,5 млрд долл., что не покрывает и четырех месяцев импорта Украины. Надеюсь, не нужно напоминать, что в осенне-зимний период осуществляется оплата импортного природного газа. Кроме того, в следующем году нашей стране предстоит погасить 1,5 млрд долл. по внешним заимствованиям и вернуть 1 млрд долл. ранее привлеченных кредитов МВФ. Только неисправимый оптимист может считать, что неполучение кредита Фонда не скажется на ситуации с валютным курсом и потребительскими ценами, которые в известной мере зависят от курсовой ситуации. Думаю, что одного этого аргумента (хотя он не единственный) достаточно для того, чтобы утверждать: Украина в данный момент не имеет возможности отказаться от кредитного сотрудничества с МВФ.

Стратегия и тактика В целом вопросы сотрудничества с МВФ можно разделить на стратегические и тактические. К первым стоит отнести концептуальные проблемы, вытекающие из основополагающих документов, на которых базируются принципы деятельности Фонда, ко вторым — выполнение критериев программ и меморандумов о сотрудничестве с Фондом. Проблемы стратегического характера, связанные с сотрудничеством Украины и МВФ, проистекают из некоторых базовых принципов, которыми руководствуется Фонд, в частности из так называемого Вашингтонского консенсуса. Он в основном является тем типом экономической политики, который МВФ (а также Всемирный банк) рекомендуют к применению странам, испытывающим экономические и финансовые трудности. Не претендуя на истину, попробую сформулировать несколько соображений, касающихся того, как некоторые постулаты Вашингтонского консенсуса интерпретируются для развивающихся стран, к которым относится и Украина, и попытаюсь обосновать целесообразность коррекции таких подходов в случае с нашей страной. Во-первых, сложно согласиться с тем, что развивающиеся страны должны перейти к полной свободной торговле до создания и становления сильного национального промышленного сектора. Примеров, когда именно обратное поведение приносило успех, в истории достаточно.

Несколько веков назад Великобритания активно применяла фритредерство тогда, когда ее продукция была конкурентной, но без малейших стеснений переходила к политике протекционизма, если те или иные сектора ее национальной промышленности нуждались в защите. Великий классик А.Смит, которого любят цитировать адепты свободной торговли, признавал, что протекционизм способствует развитию тех отраслей, которые, например, защищены таможенными пошлинами (это, кстати, наводит на размышления о том, что не все взгляды А.Смита были такими, какими их сейчас пытаются представить ярые сторонники экономического либерализма). Об аналогичном свидетельствуют и относительно недавние примеры: Япония, Южная Корея и Китай первым делом создали качественную современную промышленность и лишь после этого уменьшили или отменили таможенные пошлины и либерализовали ограничительные меры нетарифного характера (кстати, развитые страны умело используют именно нетарифные меры защиты национальных производителей, и нам тут есть чему поучиться). Более того, кризисные явления в экономике приводят к усилению протекционистских мер в отношении национальных производителей.

Это логично — кто же, пребывая в здравом рассудке, пожелает, чтобы иностранный производитель выживал за счет своего, национального? Уверен, что и мы не должны способствовать тому, чтобы украинский производитель был принесен в жертву производителю иностранному. Подчеркну: именно развитие промышленности приводит к увеличению произведенной в государстве добавленной стоимости, способствует росту ее богатства. А без развитой современной промышленности нация обречена на бедность и массовую безработицу. За последние два года я писал об этом, наверное, не меньше сотни раз и продолжаю придерживаться такой точки зрения. Современная промышленность может быть создана только при следующем обязательном условии — осуществление государством соответствующей протекционистской политики. В то время как свободная торговля не только не способствует созданию промышленных предприятий, соответствующих актуальному в мире технологическому укладу, а наоборот, приводит к разрушению существующей промышленности.

Во-вторых, принципы Вашингтонского консенсуса не предполагают формирования в развивающихся странах институтов содействия технологическому лидерству, тогда как такие институты существуют и успешно работают в развитых странах. Успешно реализованные стратегии достижения лидерства в мире в последние пару веков всегда были плотно пронизаны нитями стремления к технологическому превосходству. Игнорировать это Украина не может. В-третьих, предполагаемая Вашингтонским консенсусом полная либерализация валютного и финансового рынков в отечественных реалиях, вполне вероятно, способна привести к их разбалансировке с возможным последующим коллапсом, чего допустить нельзя. Кстати, хочу обратить внимание на то, что после мирового финансово-экономического кризиса 2007–2009 гг. ведущие страны не только убедились в необходимости ужесточения регулирования национальных финансовых рынков, но и активно реализуют это на практике. А если посмотреть на действия финансовых властей Японии и Китая, то можно убедиться в том, что в вопросах либерализации финансовых рынков они вели себя крайне осторожно.

Причем эти процессы у них были увязаны с промышленной политикой (не утверждаю, что изначально были сознательно увязаны, но ретроспективно эта взаимосвязь отчетливо прослеживается) — лишь по мере становления национальных промышленных секторов, производящих современную конкурентную продукцию с высокой долей добавленной стоимости, и перехода к экспорту капитала эти страны приступали к постепенной либерализации финансового и валютного рынков. То есть либерализация валютного и финансового рынков целесообразна, но проводить ее нужно не спеша и своевременно, а самое главное — в правильном сочетании с мерами промышленной политики. Считаю, что у нас время либерализации финансового и валютного рынков еще не наступило. Перейду к тактическим вопросам взаимодействия Украины и МВФ. Если говорить об основных пунктах заключенного в этом году Меморандума о финансовой и экономической политике, то надо заметить, что они в целом направлены на содействие реформированию и институциональному развитию нашей страны.

Думаю, не стоит обсуждать необходимость дальнейшей активизации борьбы с коррупцией — убежден, что общественный консенсус по этому вопросу давно достигнут, и от дискуссий пора переходить к еще более решительным и эффективным действиям. Тема целесообразности продажи земель сельскохозяйственного назначения, проведение чего МВФ рекомендует нам начать, является социально острой. Однако если мы намерены формировать капиталистическую экономику, то желательно преодолеть торможение введения в гражданский оборот земли. Как бы чувствительно к этому ни относились так называемые группы влияния и значительная часть населения, страхи которого активно подогреваются некоторыми политиками.

Причем этих политиков запрет продажи земли интересует во вторую очередь, а главная их цель в том, чтобы на этой острой теме, глубоко уходящей корнями в основу души украинского народа, заработать побольше «электоральных дивидендов». Естественно, речь не идет о какой-то безусловной продаже — считаю целесообразным установление обязательств относительно целевого использования земельного участка, введение запрета на применение технологий или осуществление действий, которые могут привести к ухудшению качества почвы, нужно ввести и ограничение предельного срока неиспользования участка (думаю, умеренно жесткое — 2–3 года, не более). Мораторий на продажу земли делает невозможным полноценное развитие сельскохозяйственного сектора и использование земли в качестве залога для получения кредитов. Пусть те, кто считает иначе, приведут аргументы в пользу своей точки зрения. Вопрос пенсионной реформы, которому МВФ уделяет серьезное внимание, не менее, а даже более сложен, чем реформа земельная. И, пожалуй, еще более чувствителен для миллионов наших граждан.

Поэтому его тоже пытаются использовать в своих целях отдельные политики. Очень легко взывать к чувствам считающих каждую гривню пенсионеров и таким образом зарабатывать симпатии электората. Но гораздо труднее решать вопрос с дефицитом Пенсионного фонда Украины, который сформировался в немалой степени потому, что предыдущие руководители страны предпочитали откладывать непопулярные решения «на потом». Чем обеспечивали себе прирост электоральной базы, но загоняли ситуацию в тот тупик, в котором она сейчас находится. Кстати, повышение минимальной заработной платы до 3200 грн, согласно расчетам профильного министерства, способно сократить дефицит Пенсионного фонда на 17 млрд грн. Кардинально это не решит проблему, но определенный позитивный вклад внесет. Попутно замечу, что проблема повышения пенсионного возраста, за что в отношении Украины выступает МВФ, очень остро стоит во всем мире. Другое дело, что в Украине она значительно отягощена тем, что пару десятилетий руководители страны предпочитали воздерживаться от непопулярных действий, «мудро» перекладывая решение вопроса повышения возраста выхода на пенсию на плечи следующих пришедших во власть.

Но как бы сейчас ни было трудно, проект государственного бюджета на 2017 г. предусматривает повышение размера пенсий, корреспондирующееся с ростом размера прожиточного минимума, — Пенсионному фонду планируется выделить в следующем году на 16 млрд грн больше, чем в 2016-м. Впрочем, конечно, данный пласт вопросов в преломлении их через взаимоотношения с МВФ является одним из тех, по которым нужно продолжать активно разъяснять представителям Фонда точку зрения украинской власти и причины, ее формирующие. И, конечно же, пытаться найти компромисс, так как немедленное и безусловное выполнение всех требований Фонда в отношении пенсионной реформы, особенно на фоне приведения к рыночному уровню тарифов на энергоносители, усугубит и без того сложную социальную ситуацию в нашей стране.

Не думаю, что это отвечает интересам МВФ. Из других вопросов социальной направленности, содержащихся в Меморандуме, отмечу требование МВФ о проведении верификации получателей пенсий и социальных выплат. Не вижу в этом ничего плохого — порядок в данном вопросе нужно наводить. Также Меморандум предусматривает необходимость перехода к адресной системе социальной помощи, что, думаю, не противоречит интересам граждан Украины. При всей остроте и сложности задач, выполнить которые наша страна должна в рамках подписанного Меморандума, концептуально, с точки зрения экономической логики, позиция МВФ не вызывает отторжения — финансирование социальных статей госбюджета не может чрезмерно выходить за рамки возможностей экономики Украины (как это зачастую происходило раньше).

Вопросы приватизации, пожалуй, вызывают не меньше споров, чем продажа земли и пенсионная реформа. МВФ настаивает на активизации приватизационных процессов — в Меморандуме указаны конкретные предприятия и сроки, в которые должно быть проведено их разгосударствление. Многие специалисты небезосновательно утверждают, что сейчас ценность украинских активов невелика, поэтому проводить приватизацию нецелесообразно. Я парирую это предположение тем, что в скором будущем вряд ли появятся перспективы бурного роста их стоимости. А с годами железо тоже снашивается и куча металла становится всего лишь металлоломом. Диалог и поиск компромиссов Каким бы сложным ни было выполнение требований МВФ — а надо признать, что кредитор вправе предъявлять требования к заемщику, — мы не можем их просто взять и отвергнуть. Обнадеживает тот факт, что представители Фонда и нашей страны находятся в процессе постоянного продуктивного диалога, направленного на поиск компромиссов. Уже в должности главы совета НБУ я встречался с миссией МВФ, находившейся в Украине.

Мне импонирует готовность сотрудников миссии МВФ к диалогу, умение выслушивать аргументы и, как мне показалось, готовность к определенной коррекции некоторых рекомендаций в отношении Украины, принятие которых на этапе согласования документов было условием предоставления кредита. Ведь очевидно, что действия по шаблонам и лекалам не всегда приводят к позитивному результату. Необходимо учитывать особенности современной экономики нашей страны и ее нынешнее состояние, социальную направленность государственного бюджета на протяжении всех лет независимости Украины. С другой стороны, не стоит соглашаться с теми, кто говорит, что Украину вследствие продолжения сотрудничества с МВФ ждет «шоковая терапия». Позиция нашей власти направлена на отстаивание интересов страны и демпфирование шоков. Причем эта позиция базируется в том числе на том, что государства, успешно корректировавшие первоначально установленные Фондом догматы и шаблоны (по согласованию с руководством Фонда, конечно), имели успехи в проведении экономических реформ.

В связи с этим подчеркну: необходимо понять, что без применения неокейнсианских методов и без промышленной политики при проактивном участии государства выход на траекторию устойчивого экономического роста в Украине маловероятен. Равно как и нужно знать, что увеличение находящегося в обращении количества денег не обязательно ведет к росту цен. Потому что вновь появившиеся в обращении деньги отнюдь не обязательно перетекают на товарные рынки или рынки услуг. И вот здесь-то точечные неокейнсианские методы, при правильном их применении, да еще в случае слаженной работы правительства и НБУ (имею в виду, например, проведение продуктивной эмиссии), вполне способны создать предпосылки для экономического роста без сопровождения его заметным увеличением уровня инфляции.

Терпение и труд К сожалению, нынешняя ситуация в экономике Украины столь сложна, что не предполагает наличия безусловно положительных рецептов и однозначно выигрышных методов действия. Выход на траекторию устойчивого экономического роста возможен лишь в случае сочетания в разумных пропорциях институциональных и структурных реформ (на проведении которых делает акцент Международный валютный фонд) и современной промышленной политики (к которой МВФ нейтрален, но к которой не имеем права быть безразличными мы). Инструментарий и методика промышленной политики должны изменяться по мере реализации институциональных и структурных реформ.

Здесь присутствует специфическая взаимосвязь, усложняющая выполнение стоящих перед нами задач. В случае, если экономика находится в рецессии, это не способствует скорости проведения институциональных реформ (вероятность их успеха выше тогда, когда экономика пребывает в восходящем тренде). А пока наша экономика не может похвастаться тем, что вышла из кризиса. Но слабые институты, в свою очередь, уменьшают шансы на успех промышленной политики, потому что важные государственные решения принимаются не в интересах народа и государства, а в интересах «групп влияния» и пресловутых олигархов. Одна из главнейших задач промышленной политики сейчас состоит в создании обстановки доверия и сотрудничества между государством и бизнесом, что и способно заложить основу для успешного проведения институциональных преобразований. Мы вынуждены одновременно двигаться в двух направлениях — институциональные и структурные реформы, с одной стороны, и современная промышленная политика — с другой (но это не взаимоисключающие действия).

Иначе шансов на успех у Украины в динамично меняющемся мире не будет. И нам стоит по достоинству оценивать роль Международного валютного фонда, который не только способствует стабилизации ситуации в макроэкономике и финансах Украины, но и создает своеобразное давление с целью проведения непопулярных, но необходимых структурных и институциональных реформ.

Но в то же время мы не должны отказываться от своих стратегических интересов, состоящих в реализации мер промышленной политики, направленных на обеспечение технологического превосходства как единственного способа достижения успеха в мире, где на смену третьей промышленной революции уже приходит четвертая. И нет другого пути, кроме активного аргументированного диалога с МВФ по тем вопросам, по которым позиция Фонда не способствует реализации национальной промышленной политики, какими бы жаркими и напряженными не были эти дискуссии. Важная роль в этом диалоге отводится Национальному банку Украины. И если для достижения качественного развития нашей страны потребуется настолько длительный и напряженный диалог с МВФ, то значит, это следует сделать.

И лично я готов приложить все необходимые силы, знания и потратить все необходимое время для достижения макроэкономической и финансовой стабилизации и, одновременно с этим, для реализации в Украине адекватной современным мировым требованиям промышленной политики. Уверен, что к этому готовы руководители НБУ и члены совета Нацбанка. Скажу откровенно, я готов перетянуть часть политической дискуссии на совет НБУ, чтобы дать правлению возможность работать в спокойной атмосфере. Потому что все мы понимаем важность сочетания содействия росту украинской экономики с продолжением сотрудничества с МВФ.

И потому что знаем — терпение и труд все перетрут. А главное — я верю, что в указанных вопросах МВФ и Украина не только смогут найти компромисс, но будут союзниками. Закончить статью хочу словами известного экономиста Дени Родрика о роли ученых-экономистов в деле преобразования обществ по достижению экономического процветания, с которыми я абсолютно согласен: «Экономическая наука предлагает множество способов улучшения положения и аналитических инструментов для работы с «большими» общественно значимыми вопросами нашего времени. Чего она не дает, так это однозначных универсальных ответов. Результаты исследований экономистов необходимо сочетать с ценностями, суждениями и оценками этического, политического или практического характера». Конечно, нам в Украине нужно научиться более смело применять разные модели из арсенала экономической науки.

Нам нужны как советы монетарного характера от МВФ, так и разработки и рецепты украинских и международных экономистов и практиков по внедрению подходящих моделей реиндустриализации нашей страны, которые при этом, безусловно, должны учитывать особенности характера украинского народа — его ценности, социокультурные особенности, трудовую этику и религиозные предпочтения. Потому что успех наших реформ будет зависеть от того, примут ли украинцы предложенные им экономические модели или нет.